Со временем исследования Карнацкого дали плоды:
…Энергия Праха Древней Луны… судя по всему, обладает чем-то вроде собственной воли. При стимуляции небольшим количеством энергии Бездны она реагирует, проявляя инстинкт выживания и защиты, очень похожий на страх смерти, который наблюдается ранее у подопытных на страже смерти, который наблюдался ранее у подопытных на (…)…
…На данный момент можно с уверенностью утверждать, что мои наблюдения верны: чистая энергия кукуви, заключённая в лунных осколках, по сути своей близка к проявлениям изначальной формы жизни, слишком стимулиров мне удалось обучить её восполнять энергию, убивая и поедая живые существа, при этом подпитывая сохраняет себя в виде призраки альтруизма… которые скорее сдерживают её, нежели приносят пользу.
Нужно найти способ избавиться от них…
// Чьи-то исследовательские записи
Он узнал, что чистая энергия Праха Древней Луны обладает волей: проявляет признаки страха смерти и даже альтруизм. Альтруизм — это стремление бескорыстно приносить пользу другим, часто в ущерб себе. Это, похоже, подразумевает, что воля, заключённая в осколках Луны, была согласна с тем, что над ней ставят эксперименты и не оказывала сопротивление. Также воля, заключённая в осколках, скармливали живых существ, благодаря чему она восполняла энергию…
В какой-то момент Карнацский сумел сконцентрироваться всю Куувяки и получить чистейшую форму этой силы (как он сам думал). По итогу, то, что ему удалось вывести — это красная форма куувяки.
Его лицо, костлявое, как у мертвеца, светилось болезненным красным светом, он снова и снова повторял одни и те же слова, похожие на лихорадочный бред умирающего. Он говорил, что ему удалось извлечь из лунного осколка самый чистый первозданный свет и что скоро он сдёрнет вуаль, укрывающую этот мир, дабы зажечь искру, которая исполнит желания её воинства. Я ничего не понял. Я закивал и пожелал ему как можно раньше завершить исследования…
// Записки рядового II
Вот, что Карнацкий думал о своём открытии:
…Преображенский, старый ты дурак, жалкое альвийское отродье. Тебе никогда бы не пришла в голову такая блестящая идея, правда? Отныне вся слава и все почести причитаются мне.
// Увы-то исследовательские записки»